А неплохой получился год!
Куча мечт сбылась. Если раньше много разговаривал - в этом году просто делал. И вот что сделал:
- Купил наконец-то себе велосипед. Мечте чуть было не исполнилось 15 лет.
- Велосипед-то купил, но на машине проехал тем не менее не менее сорока тысяч километров. Наконец-то поменял колесо, и даже дважды. Победил страх больших расстояний, четырежды съездил к Горчеву и один раз на Грушинский фестиваль. Причем в сторону груши ехал непрерывно 31 час, один за рулем. Никогда так не делайте и я больше не буду.
- Съездил на Грушинский фестиваль. Не был с 2004 года, все было здорово, несмотря на дождливость и унылость организации, разброд и шатание в среде организаторов. Увидел и облобызал многих друзей, с которыми были когда-то и мы рысаками.
- Познакомился с миром ЖЖ. Всегда подозревал, что есть все-таки на этой планете ЛЮДИ, вот, открыл ареал обитания. И да, опять же нашел много новых друзей, которые правда живут в разных концах, но о победе над страхом больших расстояний я уже писал.
- Познакомил мир ЖЖ со своим кроликом
- Приблизил на осязаемое расстояние мечты о земле, доме и пасеке. Вопрос времени. И денег. Да, и наконец-то довылизал проект дома, в котором когда-то хочу жить.
- Построил два дома, но это скучно, это про работу
- Завел себе дружественную баню на Ладоге (это отчасти тоже про работу),в которой отметил разными компаниями свой прошлый ДР, Новый год, масленницу, много дней рождений друзей, организовал концерт Андрея Козловского и просто много парился, парил друзей и подруг, а в марте даже жил там неделю, вдали от города и суеты, выкарабкивался из.. было из чего выкарабкиваться.
- Отовсюду выкарабкался и не пал духом, а только приобрел иммунитет и умение разбираться в доброзле.
- Отказался идиот идти работать в Газпром строить башню конгрессно-выставочный центр имперского масштаба в Пушкине. Ибо пир во время чумы. Да и свобода дороже.
- За неделю времени сделал эскизный проект гораздо более масштабный, проект КРЫТОГО ЛЫЖНОГО СТАДИОНА В ГОРОДЕ-ГЕРОЕ ДУБАИ. Хотя это все конечно и блудняк, но кто знает, кто знает. Горнолыжный спуск шейхи себе ведь уже построили?
- Открыл для себя очень много новой и хорошей музыки, не только на Грушинском. И еще литературы. И фильмов. И навсегда перестал смотреть телевизор.
- Собственноручно, без привлечения гастарбайтеров и посторонней помощи сделал ремонт в целой двухкомнатной квартире. В которой жить так и не срослось. Ну да это уже и неважно.
- Ну и в конце концов, в этом году у меня родился чудесный сын! Не все гладко с его матерью, даже я бы сказал, поискать нужно, где гладко, но это тоже уже неважно. Главное - человек пришел в мир.

Трижды бросал курить, однажды ушел в запой, после чего практически не пил (из любви к большим расстояниям да и вообще, не пилось). Много делал добрых дел, много и искренне любил, бывало, что ненавидел, как никогда много слышал признаний в любви, дважды получал в лицо мужскими кулаками, ни разу - за дело.
Да, еще на все вышеперечисленное зарабатывал так, чтобы хватало и оставалось. Но оно все равно почти не оставалось )) Несмотря на кризис, год финансово более удачный, чем все, которых 31 до этого вместе взятые
Вобщем, жил.
С днем рождения меня!

Был на московском, кажется две недели тому,
Да, вечером, примерно в одиннадцать,
Провожал знакомых, кажется в Кострому,
Или может быть в Винницу.
Нет, в Винницу это с другого вокзала,
Да и поезд был до Москвы,
Неважно. "Смена" напротив стояла,
И у Октябрьской моей головы
Со станции "Глаз" скупая мужская слеза
По перегону "Щека" отправилась.
Каждый раз, когда прихожу на вокзал,
К бюсту Петра, как правило,
Хочется бросить завтрашний день, ребята,
Не жить его в городе трех революций и одной башни,
Пойти и купить билет, на 25-й.
Не на сегодняшний, на вчерашний,
На тот, зеленый, с немецкими еще вагонами,
Год эдак в 96-й, или двухтысячный,
Встретить юношу с чистыми еще погонами,
Пусть это буду я, обычный и среднесписочный.
Вечнозеленый, деревянный полностью,
В должностной инструкции еще некрепкий,
Не отличившийся, разве что чистой совестью,
Снегом в тамбуре и пылью на автосцепке.
И не узнает ведь, грозно вскинет бровь,
Здравствуйте, давайте билет и удостоверение,
Или может вы заяц? тогда вот вам морковь!
Или тетушке в Бологое передать варенье?
Да нет, скажу, я такой же, как ты Руяткин.
Только лет на десять тебя постарше,
На лице вот, еще не морщины, но видишь - складки,
На тебя, молодого, такой, карандашный шаржик.
Побогаче на сотню седых волос,
Поважнее на полную трудовую книжку,
Боюсь теперь кирпичей и двойных полос,
Не то, что ты, мальчишка!
Ну что ты, нет, я совсем не трус,
Я просто теперь умею стелить солому,
Не то что бы много чего боюсь,
И вообще! я смелее тебя! уже аж на два перелома,
Зудящую печень, прокуренные трахеи,
И одно ножевое раненье.
И знаешь, я вообще, много тебя умнее,
Уже не на одно заблужденье.
С женщинами понежнее на два развода,
Крупнее тебя, почти на сахарный диабет,
Карьера, конечно, связи, пиджак вот, модный,
Машина, мобильник, и к людям иммунитет.
И прочие кандалы, как их будет много,
Тебе и представить пока еще невозможно.
Ты мне не поверишь, но даже к богу
Однажды придешь, без него в этой жизни сложно.
Я помню, ты очень хотел себе сына Ваню.
Он есть, очень славный. И да, на тебя похож.
Вы даже, как и мечталось, ездили в баню,
Но нет у него тебя. Так случилось, Лёш.
И хорошо бы тебе не знать все это,
Живи и радуйся утру каждого дня
Впереди у тебя Евпатория, Адлер, лето,
Девчонки, гитары, вино, и прочая возня.
Тебя отсюда не раз и не два отсюда уволят,
Лишат тебя премии, и выпишут протокол,
Они тебе не враги. Это словно в школе
И двойки, и тройки, и однажды (ты помнишь?) - кол!
Хорошая это школа, потом понимаешь,
Как сдашь экзамены и заживешь всерьез.
Пойдем, ты меня, наконец, уж напоишь чаем.
Пусти же меня в вагон, я совсем замерз.

Это мой новый друг, знакомьтесь. Иван Алексеевич.
Сынуля!
)))

Рост 57 сантиметров. Вес 3870. Мальчик. Нос толстый. Пахнет младенцем, как и положено.
Друзья мои, я отец!

а у меня, знаете ли, живет заяц,
ну не настоящий, конечно, декоративный,
но совсем даже не такой противный,
как домашние кошки, собаки и попугаи.

жарко серому в зимнем-то его свитере,
не грызет обои, по ночам не бесится,
свил гнездо себе в лазерном этом принтере,
что стоит без работы вот уже два месяца.

у нас, у людей тут, видишь ли, зайчик, кризис,
и катится в пропасть все это моё зодчество,
да и жизненные экспоненты - снизились,
хорошо хоть ты - друг моему одиночеству.

хорошо хоть есть к кому возвращаться,
поменять опилки, нарезать клевер,
а вот скоро спустится к югу север,
будем оба с тобой прохлаждаться.

но пока еще едут без остановок люди,
пойдем-ка, брат, съедим с тобой по морковке,
мы-то как раз таки на остановке,
ждем автобус, которого уже не будет.

нам уже не вернут того, что уже не вернули.
стынет лето. все чувства - уже остыли.
уши в принтере услышали, шевельнулись,
и захрустели бумагою А-четыре

Моя история проста, я с детства
не лезу в долг, в рассрочку и в кредит,
любое ипотечное агентство
Вам это подтвердит.
Не раздаю нелепых обещаний,
и тем что есть, вполне бываю сыт.
И в случаях внезапных обнищаний
меня и некому-то попросить.
Так вот о чем оно, стихотворенье,
я сам себе здесь вынесу вердикт.
Вредят мне, да. И пьянство и куренье.
Вредит, когда бываю я сердит.
Вредит порою просто сила тренья,
и сила притяжения вредит.
Томления в груди вредят не менее,
Не заработать бы на них инфаркт,
и одинаково вредят работа с ленью.
Но есть один совсем нестыдный факт:
Не знаю, как все наше поколенье, -
Мне это не вредит - не брать в кредит

Асфальта в лужах и неба кроме -
Сначала осень рисует ярко,
но все темнее, и в монохроме
Сойдутся люди, трамваи, парки,
Дворы-колодцы и шпили башен,
Седых мостов силуэты-гнуты...
Я как-то очень позавчерашен,
Несовременен ни на минуту,
И дороги мне иные вещи,
Чем в каждом следующем человеке,
Я как десант на войне прошедшей
Заброшен в тыл и забыт навеки.
Смотрю на окон закрытых фрески,
Светящих светом и вроде бы
За каждой легкою занавеской
Рукою машет нога судьбы.
И постучись, и она откроет,
Да и сама не пропустит мимо...
Но это только такие роли,
Все эти двери ведут лишь в зиму.
И ноги стерты, и снова стужа,
И двери той, что ты звал судьбою
Замочной скважиною наружу
Захлопываются за тобою.
Но в тыщу раз интересней станет
Хоть и сложнее, все в ту же тыщу,
Узнать то утро, которым, ранним,
Дверь в свое лето все же отыщешь.

Что там, говоришь, весна?
Что там, говоришь, грачи?
Щука нынче пошла недурна,
Сама теперь лежит на печи.

А ты из проруби в прорубь,
да с каждым разом все холоднее,
Сдох бы давно, сизый голубь,
Если б не сам - батарея.

Куры повымерли, мышки одни
Бьют хвостами, да всё по яйцам.
Складываюся в годы дни,
Да слабеют пальцы.

Катишься колобком, вроде нужен,
но для зубов крепок.
Тут окозлишься и без лужи
В перетягивании репок.

К земле, уставшей ото льда и снега
Еще приходит иней на ночлег,
Но та уж приготовила побег,
Беременна побегом.

Иным сугробам солнца всё не видно,
Грачей и журавлей нет ни хрена,
Еще совсем не огурцово в рыбном,
Но в городе моем - весна.

И Ладога уже меняет кожу,
А чайки ездят льдинами бесплатно,
Летать - оно значительно дороже,
И этот ветер... Неприятно.

Прорезались молоденькие травки,
Собаки лают как-то по-апрельи,
И даже луковица на прилавке,
Почувствовав весну, пускает перья.

Средь серо-одинаковых недель
Оно пришло. Но все же опоздало
И к жеребьёвке, и уже к финалу.
На пьедестале лишь грядущий день.

Я не хотел отсюда уезжать,
Но как оно теперь - там будет видно.
Пальто, пожалуй, подарю бомжам,
Уже не жалко, но ещё не стыдно.

Знакомым, малознакомым и знакомым знакомых гастарбайтерам настолько негде работать ныне, что звонят каждый день, спрашивают под разными предлогами работу. Сегодня вот позвонил какой-то Сато с утра и на ломаном русско-персидском сказал: Христос воскреснул, Алексей!
Малейкум ассалам.

Иногда чтобы сбросить 15 килограм - достаточно всего лишь трехнедельного краха личной и прочей жизни

не люблю я это слово - коттедж.
В детстве я официально был в пионерлагере трижды. Один раз - в пионер-пинер лагере "Спутник", со всей этой пионерской скукой, полууголовными детско-лагерными понятиями, днём Нептуна с безводным бассейном и прогуливанием сон-часа за вылавливанием из речки молодых безмозглых пиявок. И два раза - в туристическом лагере без названия, но имени Валентины Ивановны Матвиенко Терешковой. Там было весело, игра диверсант-зеленая-пятка, горные походы, зарядку можно было прогулять только под предлогом почистить на кухне картошку, а во время сон-часа я, как краевед и сын инструктора, водил свой отряд почти в полном составе по близлежащей горе, которая тоже была имени Терешковой.
И еще много раз (да почти каждое лето, до тех пор пока не появилось в жизни это летнее слово "пасека" значащее гораздо больше, чем все пионерлагеря вместе взятые) в лагере Терешковой я был неофициально, на правах того самого сына инструктора.
Но сейчас не об этом. Так вот из всего пионерлагерного детства эти три официальных раза я жил, как это положено, в коттедже. Так назывались сараи из шифера и профилированного уголка (ибо климат южного Казахстана не препятствует такому строительному минимализму) с кроватями-сетками в количестве 15-20 штук внутри. Все остальные разы я жил в отцовской палатке и на правах сын-инструктора гордо ходил по Терешковскому лагерю и презирал коттеджи, в которых жили обычные пионеры, которым по этому поводу сочувствовалось.
А ещё у нас был дом. Я вырос в своем доме, который никогда никто не посмел бы назвать коттеджем. И дома были у многих, и все кто жил в домах - сочувствовали живущим в квартирах, потому как неполноценная она - эта жизнь в квартире, хождение в один туалет с домашними животными, крики соседей за стенкой и проч.
Но сейчас и не об этом.
Приехав в город-Петербург я с удивлением несколько лет подряд узнавал такие вещи о жилищах, что бывают оказывается не просто квартиры с соседями за стенкой, а квартиры с содемя в ТВОЕЙ ЖЕ квартире. Коммунальные, хотя это вот однокоренное слово КОММУНИЗМ - до сих пор мною глубокоуважаемое - оно антоним такой форме жизни.
А еще бывают Общежития - это когда соседи даже не за стенкой, а в соседней кровати.
А вот ДОМА, обычное нормальное для моего провинциального детского мозга и статусное, привелегированное жилье по меркам этой культурной столицы, этого окна в Европу здесь почему-то ГОРДО именуют КОТТЕДЖАМИ.
И вот уже почти семь лет я занимаюсь сначала строительством и проектированием именно ДОМОВ, но мой провинциальный и наверное до сих пор детский мозг искренне удивляется, когда его спрашивают каждый раз: "Ну что значит "проектируете дома", наверное Вы, Алексей, все-таки проектируете коттеджи?"
А модное "коттеджный поселок" у меня ассоциируется уже даже не с пионерским лагерем, а скорее с лагерем-поселением. Впрочем, зная изнутри положение дел и техническую сторону вопроса проживания в КП - понимаешь, что эта ассоциация недалека от истины.
А я, мои многоуважаемые потенциальные заказчики, проектирую дома.

Столько было сегодня эстетически непригодных в пищу остатков от коровьего языка из магазина-ашана, что захотелось разыскать в какой-нибудь соседней по лестнице квартире какую-нибудь дружественную собаку, чтобы все это ей скормить и впредь иногда подобных ништяков чтоб не в прожорливый мусоропровод. А то едят они, собаки лестнично-квартирные всякую педигрипадаль, и выбора-то у них особого нет.
Вот, помню, была у меня таможня - были контрабандисты жили у нас в детстве в огромных количествах и кошки и собаки и куры с кроликами и даже черепахи иногда и однажды ёжик. Ели в основном кто что поймает или склюёт, никто друг другу не мешал, все были заняты своими делами, имели выбор и проблему этого выбора решали самостоятельно. Всё потому, что это был СВОЙ дом с огородом, лопухами хрена, вишней-шпанкой и яблоней-семеренко.
До сих пор считаю преступлением держать кошек с собаками в неестесственной для них среде, квартире на лестнице.
А для превращения в навоз морковно-картофельной кожуры дружественный кролик живет прямо у меня. Хоть и в квартире, но не в клетке. Это одновременно и реверанс детству, в котором этих кроликов было всего лишь вдвое меньше, чем их же ушей и вчетверо - чем лап, и молчаливый протест жизни в квартирах несчастных хищников.

Наконец я, дитя казахстанских степей, 15 лет спустя эмиграции в северную столицу уже тогда сопредельного государства встал на беговые лыжи.
столько вспотеть у меня не получалось даже в летом в казахстанских степях, но первые мои 7,5 км лыжни отдавались почти два часа. Даже не сам передвигаюсь а эти 4 палки передвигаю этими блестящими ботинками с дырочкой в правом носу. Пока хаотично, но вроде уже иногда начинаю улавливать алкоритм... арголитр... оргалитм.
Алгоритм вобщем

Вот я здесь. Пока не знаю зачем.